Аборигенный народы и дикая природа (часть 2)
Мы не хотим быть этноцентричными, но мы также не хотим поддерживать наивность в отношении технологических возможностей индейцев. У них не было моторов, по сути не было колеса, домашних животных, лошадей (до прибытия испанцев), вьючных животных. Им нелегко удавалось даже подогреть воду. Они подогревали камни и бросали их в шкуры или в плотно сплетенные корзины (с водой). Они все делали вручную, и несмотря на то, что они обладали сложными культурами, их возможности в отношении изменения природы были очень ограниченными. Даже в европейских культурах способы изменения мира до недавнего времени (200 лет) были малоэффективными.
В странах третьего мира, возможно те области, которые выглядели "естественно", часто являются результатом тысячелетия преобразований, вызванных огнем, охотой, земледелием и селекционным засеванием и удалением видов. Эти вещи следует изучать очень внимательно, и мы не можем выносить суждение заранее. Мы все еще не знаем, какое мы оказываем воздействие на леса Бразилии, и можем ли там сохранить природный баланс. Также сторонники дикой природы не утверждают, что для этого необходимо удалить оттуда людей. Против чего мы действительно возражаем, так это против современных форм "развития".
Иногда мы должны будем обходиться тем, чем дикая природа остается в скромных нишах цивилизации. Ну а тем временем, что же мы должны делать там, где дикая природа все еще существует и где имеется резкий рост населения? Никто не возражает против того, чтобы разрешить этот конфликт в более гармоничном русле. Но для этого нужны некие энергичные меры, одной из которых является охрана дикой природы.
Возможно, американские индейцы не могли оценить контраст между их культурой и природой, которая их окружала, в результате чего могла появиться идея дикой природы. Эта идея, в силу их ограниченных возможностей по переделыванию природы, не могла им прийти в голову. Если у вас есть лишь мускулы, стрелы и огонь, вы не слишком задумываетесь над сохранением дикой природы. Но в ХХI в. такая идея витает, она проявилась в связи с нависшей угрозой уничтожения последнего акра первозданной природы. Она проявилась еще больше после того, как наше научное знание о функционировании природы расширилось после того, что мы узнали о генах, ДНК, природном отборе и о том, насколько различными по скорости и силе могут быть процессы культуры. Индейцы мало что знали об этом, они жили в анимистическом, зачарованном мире.
Идея дикой природы нам очень нужна. Когда бульдозеры проутюжили большую часть поверхности, вы может и должны начать думать о дикой природе. Такая идея, (в случае ее прихода) "примитивна" в одном смысле: она способствует сохранению первозданной природы в максимально большом объеме. Но в другом смысле, она морально развита: природа обладает присущей ценностью независимо от людей.
Следует, значит мочь. Индейцы не могли, поэтому они не слишком задумывались над тем, что следует. Мы в ХХI в. можем и мы должны думать о том, что следует. Когда мы хотим сохранить дикую природу, мы не впадаем в некий романтический атавизм избежать оков цивилизации. Мы "прорываемся" через цивилизацию, чтобы открыть (не антропоцентрически), что флора и фауна могут пользоваться уважением (что также и могли считать индейцы). Мы понимаем, что к экосистемам иногда можно относиться так, что люди считаются всего лишь посетителями (идея, в которой индейцы не нуждались). "Мочь" появилось и породило новое "следует". С этим могут согласиться даже некоторые нынешние индейцы. В Зап. Монтане племена салиш и кутенаи выделили из своих территорий 93 000 акров для охраны дикой природы, кроме того, они выделили в охранную область южную вилку области Джоко. В этих местах индейцы также считаются "посетителями, которые не задерживаются", они хотят, чтобы на эти области "воздействие оказывали в основном силы природы, и следы пребывания человека были бы незаметными". Действительно, из "уважения" к гризли-медведям, в летний сезон индейцы не позволяют людям вступать на ту территорию, где обитают гризли. В своих областях индейцы могут установить даже еще более строгие ограничения, чем в "дикой природе белого человека". Как, когда и на кого они охотятся, должно быть для нас примером.
Ничто из вышесказанного не умаляет аборигенной цивилизации индейцев. Наоборот то, что они выжили при том, что они имели, говорит в пользу их выдержки, смелости, решительности и мудрости. Энтузиаст дикой природы, решивший провести какое-то время в лесах лишь с предметами первой необходимости, может оценить умение аборигенов.
